Он живёт на острове Эль-Карсайя посреди Каира с тех пор, как подростком приехал сюда учиться рыбацкому делу. Женился, вырастил троих детей, дождался двенадцати внуков. Всё это время Нил кормил семью. Зимой улов достигал 25 килограммов рыбы в день. Сегодня — четыре-пять килограммов. Рыбы стало меньше, а пластика — больше.
«Когда я бросаю сеть, она должна тонуть и ловить рыбу. Но когда сеть задевает пластиковую бутылку, та выталкивает её на поверхность — и мы вытаскиваем только мусор», — объясняет каирский рыбак Ахмед Абдель Мигид. Молодая рыба запутывается в пластиковых обломках и гибнет. Исследования показывают, что более трёх четвертей рыбы, выловленной в районе Каира, содержат микропластик.
Около 180 рыбаков острова столкнулись с одним выбором: уйти или переквалифицироваться. Большинство выбрали второе — и теперь работают с инициативой VeryNile, которую в 2018 году запустил египетский социальный стартап Bassita. Организация платит рыбакам за собранный пластик по ставкам выше рыночных. Сейчас килограмм пластиковых бутылок приносит 33 египетских фунта, жестяные банки — и вовсе 85. «На деньги от пластика я женил троих сыновей», — говорит Сайед.
Экономика этого вынужденного перехода работает. VeryNile закупает от десяти до двенадцати тонн пластика в месяц, прессует ценные фракции и отправляет на переработку в гранулят. Нил при этом медленно, но становится чище.
История рыбаков острова Эль-Карсайя — это не история успеха в привычном смысле. Это история людей, которых система довела до края, а потом предложила им самим вытаскивать её мусор из реки. Нил остаётся источником питьевой воды для более чем 90% египтян. И пока государство не выстроило полноценную систему управления отходами, эту работу делают те, кому терять уже почти нечего.
