Первый удар по рекам наносит усиленный поверхностный сток. Без лесного покрова, который удерживает влагу, значительно больше воды стремительно стекает по склонам в реки, увеличивая скорость и объём потока. Для молоди лосося, выбирающейся из нерестовых гравийных отмелей весной, это создаёт непосредственную угрозу.
Параллельно нарастает эрозия. Взвешенные частицы в воде царапают жабры, глаза и кожу рыб, нарушая их работу. В тяжёлых случаях осадок забивает ткани и органы. Оседая на дно, он заносит кормовую базу — личинок насекомых, улиток, червей — и перекрывает межгалечные пространства, где лосось, осётр и другие виды откладывают икру. Лишённая доступа кислорода икра просто задыхается.
Не менее опасен химический след пожаров. Азот и фосфор, вымываемые из выжженных почв, провоцируют вспышки токсичного цветения водорослей в реках и озёрах. В воде фиксируются также пики концентрации металлов и органических загрязнителей. Исследования показали, что эти вещества способны изменять поведение рыб, вызывать физические деформации и при высоких концентрациях приводить к гибели.
Отдельную угрозу представляют оползни и сели, которые нередко сходят на выжженных склонах — причём не сразу, а спустя месяцы и годы после пожара. В 2024 году подобный сход перекрыл реку Чилкотин в Британской Колумбии, заблокировав миграционные пути рыбы.
Прогнозы указывают на то, что ситуация в Канаде и других регионах мира может ухудшиться в ближайшие десятилетия по мере потепления климата и иссушения лесов и почв. Авторы исследования подчёркивают: понимание этих процессов необходимо для принятия обоснованных решений по защите пресноводных экосистем и восстановлению водосборных бассейнов после пожаров.
