Речь идет о так называемой линии заземления — границе, где континентальный лед перестает опираться на сушу и начинает плавать, переходя в шельфовый ледник. Для гляциологов это одна из ключевых точек всей антарктической системы: если эта линия отступает вглубь континента, значит ледник теряет устойчивость, а риск дальнейшего ускоренного таяния и вклада в повышение уровня моря растет. Именно поэтому новое исследование важно не только как большой спутниковый атлас, но и как проверка реальности для климатических моделей: теперь у ученых впервые есть непрерывная, общеконтинентальная «летопись» того, как Антарктида на самом деле реагировала на потепление с 1996 года.
Главная новость при этом не только тревожная, но и сложнее привычного нарратива «всё тает». На 77% береговой линии Антарктиды за это время линия заземления почти не сдвинулась. То есть большая часть ледяного щита оставалась удивительно стабильной. Но именно оставшиеся 23% побережья и дают тот эффект, из-за которого ученые бьют тревогу: в отдельных секторах отступление оказалось резким, локальным и очень глубоким. В среднем по континенту Антарктида теряла около 442 квадратных километров придонного льда в год, но в наиболее уязвимых районах темпы были куда выше — примерно площадь Большого Лос-Анджелеса каждые три года, как образно описывают авторы.
Самые тяжелые потери пришлись на Западную Антарктиду, прежде всего на район моря Амундсена и побережье Гетца. Именно здесь теплые океанские воды, которые ветер загоняет под плавучие шельфовые ледники, подтачивают лед снизу — незаметно с поверхности, но разрушительно для всей системы. В этих районах отдельные ледники отступили на 10–40 километров. Особенно впечатляющие цифры у самых известных «проблемных» гигантов. Ледник Пайн-Айленд сместил линию заземления примерно на 33 километра, Туэйтс — на 26 километров, а ледник Смит — сразу на 42 километра, что стало одним из крупнейших отступлений, зафиксированных в работе. По сути, это те самые места, где антарктический щит уже не просто меняется, а теряет опору.
Авторы предлагают очень наглядную метафору: Антарктида сейчас похожа не на ледяной массив, который тает равномерно, а на воздушный шар, который проколот не везде, но там, где проколот, — очень глубоко. И это, пожалуй, лучший способ описать новую картину. Континент не «съезжает» целиком в океан одномоментно. Вместо этого в нем формируются уязвимые зоны, через которые нестабильность может распространяться дальше. Для климатической науки это даже тревожнее, чем равномерное таяние: такие очаги сложнее прогнозировать, а их поведение может запускать нелинейные процессы — когда потеря устойчивости одного ледника ускоряет перестройку соседних.
Неожиданно сложной оказалась и ситуация в Восточной Антарктиде, которую долго считали относительно устойчивой, а также на Антарктическом полуострове. Именно там исследователи нашли регион, который пока не могут до конца объяснить. На северо-востоке полуострова несколько ледников заметно отступают, хотя у ученых нет убедительных данных о том, что туда проникает теплая океанская вода — то есть главный «обычный» механизм разрушения здесь не подтвержден. После коллапса нескольких шельфовых ледников еще до начала периода наблюдений сокращение продолжилось: ледник Эджворт отступил примерно на 16 километров, Гектория — на 21 километр, Грин — на 16 километров, Эванс — примерно на 9 километров. Это значит, что у Антарктиды, возможно, есть не один сценарий дестабилизации, а несколько — и часть из них еще не до конца понятна.
С научной точки зрения это исследование важно еще и потому, что оно опирается не на один спутник, а фактически на глобальную радиолокационную мозаику, собранную из данных сразу нескольких космических программ. В работу вошли наблюдения европейских спутников ERS-1/2 и Sentinel-1, канадских RADARSAT, японского ALOS/PALSAR-2, итальянского COSMO-SkyMed, немецкого TerraSAR-X, аргентинского SAOCOM, а также коммерческих SAR-спутников, в том числе ICEYE. Для полярной науки это почти отдельный сюжет: исследование стало одним из первых крупных примеров того, как государственные и коммерческие радиолокационные данные можно объединить в фактически «виртуальную спутниковую группировку» для ежедневного мониторинга критически важных ледниковых зон. Если коротко: за Антарктидой теперь следят не эпизодически, а почти как за пациентом в реанимации — по приборам и в динамике.
Практическая ценность работы — в том, что она задает новый эталон для моделей повышения уровня моря. До сих пор многие прогнозы строились с большой неопределенностью именно потому, что не хватало длинной и непрерывной записи изменений линии заземления в масштабе всего континента. Теперь такая запись есть. А значит, любая модель, которая пытается предсказать, сколько льда Антарктида потеряет к концу века, должна сначала пройти очень простой, но жесткий тест: сможет ли она воспроизвести уже произошедшие 30 лет изменений? Если нет — значит, в ней не хватает ключевых физических процессов или неверно заданы граничные условия. Для науки это неприятно, но полезно: лучше провалить экзамен сейчас, чем ошибиться в прогнозе на десятки сантиметров мирового океана потом.
Есть и еще один важный вывод, почти философский. Новая работа помогает примирить две, казалось бы, противоречивые картины Антарктиды: с одной стороны, разговоры о «катастрофическом таянии», с другой — данные о том, что большие части континента пока относительно стабильны. Обе картины верны одновременно. Антарктида не рушится вся сразу — и именно поэтому мир пока не получил худший сценарий. Но там, где система уже начала сдавать, изменения идут быстро, глубоко и, возможно, местами по пока не до конца понятным причинам. А это, как обычно бывает в климатической системе, плохая новость не только потому, что лед уходит, но и потому, что он уходит не по учебнику.
